Кризис – это не трагедия

19.11.2009 | Мария Огнева | Областная газета
 
Такое чувство, что сегодня говорить о кризисе становится модно. Ведущие российские и зарубежные экономисты, политики, ученые продолжают разбираться в его причинах и делать прогнозы, находимся ли мы на дне или упадем еще глубже. По мнению члена правления Института современного развития (Москва), доктора экономических наук Евгения Гонтмахера, настоящий кризис еще впереди, но бояться его не стоит – это самое подходящее время по-новому взглянуть на свои возможности. И перейти к новой экономике, основанной на частной инициативе. Об этом эксперт рассказал газете «Областная» во время своего визита в Иркутск.

Евгений Гонтмахер побывал в областном центре на прошлой неделе. В течение дня он успел пообщаться в формате «круглых столов» с областными чиновниками и представителями активной общественности. С последними, кстати, он встретился сразу после того как посмотрел трансляцию ежегодного послания президента РФ к Федеральному собранию (об этом мы писали 13 ноября). 

– Евгений Шлемович, по вашим оценкам, кризис близится к завершению или это только начало потрясений? 

– Недавно Министерство экономического развития РФ пересмотрело Стратегию-2020 и опубликовало прогноз, на мой взгляд, очень оптимистический. Согласно ему, только в 2012 году мы восстановим то, что потеряли: по доходам, по ВВП. А дальше нас ожидает очень уверенный экономический рост – по 2-3% в год. Сейчас же по социально-экономическим показателям наша страна находится в худшем положении по сравнению с другими государствами «большой восьмерки». В Западной Европе кризисом считаются нулевые темпы роста, а у нас по году будет в среднем –10%. Промышленное производство уже упало на 15%, объем инвестиций – почти на 20%. Это очень тяжелые показатели, однако на нас с вами они пока сильно не отражаются. Дело в том, что доходы населения в среднем сократились только на 5%. Но это лишь начало, ведь падение социальных параметров идет вслед за экономическими с определенным запозданием. 

– То есть пик кризиса еще впереди…

– Думаю, да. С лета падение остановилось, и мы поднимаемся примерно на 0,1% ежемесячно. Считается, что болтаемся на дне. Хотя это лишь ступенька, которая ведет вниз. Мы должны временно упасть намного глубже из-за того, что необходимо полностью заменить экономику. Главное, чтобы такой переход произошел с меньшими потерями. А пока нам снова помогают цены на нефть, которые поползли вверх. И теперь опять можно ничего не делать. Фактически появился очередной пузырь, который должен лопнуть, это вопрос месяцев. Может быть, после того как нефть опять будет стоить 30-40 долларов за баррель, мы и зашевелимся. Но не менее важно изменить само отношение к кризису.  

– На более философское?

– Именно. Я хочу сказать – его не следует бояться или воспринимать трагически. Тем более что с греческого языка слово «кризис» переводится как «время принятия решений». Это возможность посмотреть на себя по-новому, избавиться от недостатков. 

Давайте сравним, как с кризисом борются в России и на Западе. Например, учреждение, где трудятся 100 человек, работает неэффективно. У нас – никого не увольняют, а просто снижают всем зарплату, тем самым искусственно сдерживая безработицу, дабы людей не пугать. В Европе действуют совершенно по-другому. Составляют рейтинг сотрудников, из которых 20 самых неэффективных увольняют. Оставшиеся же работники получают зарплату в прежнем объеме или даже выше. При этом уволенные понимают, что вылетели потому, что недостаточно подготовлены, образованы – для них это стимул к самосовершенствованию. Так, в Испании уровень безработицы составляет 20%, но революций не происходит. У нас же потеря работы приводит к унынию, это своего рода клеймо. 

Приведу такой пример. Когда я в первый раз попал в Штаты, это было в 1989 году, в одной из газет передовица была посвящена тому, что какой-то брокер российского происхождения прогорел и выбросился из окна. Американцы бурно это обсуждали: ну прогорел, бывает, зачем же из окна выбрасываться? Встал, отряхнулся, взял денег в кредит, снова открыл свое дело и опять стал человеком.

– На ваш взгляд, что привело к кризисным явлениям?

– Корни кризиса очень просты, и на три четверти – это проблема именно нашей страны. Дважды за последние 20 лет мы упустили возможность избавиться от старой советской экономики. Первый раз – в начале 1990-х годов, когда начались реформы. Тогда мы провели приватизацию, но не сделали главного – не поменяли структуру экономики, которая была жутко отсталой, имела сырьевую ориентацию, если говорить об экспорте. Все это дошло до 2000-х годов. Здесь мы во второй раз не смогли перейти на новую экономику, хотя для этого были средства. 

Сейчас на наших глазах умирает старая экономика 1950-1960-х годов, доставшаяся нам в наследство, полностью изношенная, которая ничего не может произвести из того, что нужно населению. Взять тот же «АвтоВАЗ». С того момента, как итальянцы нам его построили, а это был конец 1960-х годов, оборудование если и модернизировали, то незначительно. А таких заводов десятки, сотни по стране. Все машиностроение, «оборонка», металлургия, кроме отдельных предприятий, которые еще держатся на уровне конца XX века, – старье. В настоящее время перестраивается вся мировая экономика, обратного пути нет. Если раньше, кроме нефти и газа, мы могли на внешнем рынке продавать что-то еще, то теперь это станет невозможно. В этом смысле у нас кризис тяжелейший. Нужно в стране все переделывать.  

– А какой должна быть экономика XXI века?

– Я убежден, что она может быть только частной. Возьмите любую страну «большой восьмерки»: там государство мало что контролирует в экономической сфере. Где-то железную дорогу, во Франции, к примеру, атомные станции. У нас государственное участие в экономике – более 50%. А в малом и среднем бизнесе занято только 15% населения. Для сравнения: в развитых странах – больше 50%. Это заведомо определяет и коррупцию, и воровство, и неэффективность. 

Вся мировая история показывает, что государство не может быть эффективным собственником. Поэтому любые решения в сфере экономики, на мой взгляд, должны приниматься в пользу бизнеса, в хорошем смысле этого слова. Предметом частной инициативы должны быть и инфраструктурные проекты. Но на сегодняшний день существует подчиненное положение бизнеса, сращивание его с государством. А какая при этом конкуренция? 

Кроме того, порядка 40% экономики находится у нас в неформальном секторе, что снижает рентабельность бизнеса. Откуда взяться инвестициям, если значительная часть прибыли изымается в виде взяток, то есть обратно в экономику не возвращается? Это серьезный налог. 

Что касается западных инвесторов, то к нам они не идут потому, что боятся неопределенности. Для тех, кто намерен вкладывать деньги в долгосрочные проекты, внедрять инновации, важна в первую очередь стабильность. 

– Есть ли при таком раскладе у нас вообще шансы выдержать конкуренцию на экономической мировой арене? 

– Я оптимист и уверен, что Россия с этим справится. Да, мы были не готовы войти в жесткую конкуренцию с миром, но если уж экономика «переболеет», то будет долго жить. Нам нужна ускоренная модернизация, которая, на мой взгляд, должна быть инициирована сверху.  

– А что вы можете сказать по поводу Иркутской области? Как оцениваете наше положение?

– Специально я ситуацию в вашем регионе, если честно, не отслеживал, но есть определенный взгляд «из Москвы». По-моему, область по всем параметрам находится где-то в середине. Когда мы говорим о ней, то смотрим на Иркутск, который имеет интеллектуальный потенциал. Обвала какого-то я здесь не заметил, бутики на улице Карла Маркса работают, люди обутые-одетые ходят. Есть в Сибири и более глухие места. Ваш край богат, здесь много чего можно сделать. 

– Сейчас разрабатывается концепция социально-экономического развития Иркутской области до 2020 года. По вашему мнению, что должно быть в ее основе?

– Необходимо несколько ориентиров, так как область у вас большая и разнообразная. Целлюлозно-бумажная промышленность – нужна. Возможно, следует провести какую-то модернизацию. Что касается Байкала, то развитие туризма на его базе, на мой взгляд, очень перспективное направление. В частности, создание туристско-рекреационных зон. Иркутску стоит позиционировать себя как центр, где люди могут получить образование, центр культурной жизни. И причем на межрегиональном уровне. Есть точки роста и в отдаленных районах. Добыча сырья, транспорт, переработка, сервис, в котором порой задействовано гораздо больше людей, чем в реальном секторе, – тоже очень перспективно. Все это должно быть видно в Стратегии развития. 

– Какие бы вы внесли предложения в этот программный документ? 

– На мой взгляд, стоит обратить внимание на укрепление и расширение торговых связей с сопредельными государствами – Китаем, Монголией. Ведь Иркутская область является, по сути, приграничной территорией. Может, что-то производить и перерабатывать для соседей. Но все это требует анализа. Я бы лично пошел по очень простому пути: почему бы не «стянуть» в агломерацию крупных городов – Иркутск, Ангарск и Шелехов – экономически активное население из отдаленных территорий? Это позволит предоставлять им современные услуги, в том числе в сфере образования и здравоохранения. Я бы сосредоточил население вдоль Транссиба и вокруг Иркутска. А вот дальние районы, богатые природными ресурсами, можно оставить в качестве резерва, для будущих поколений. У нас же в голове по-прежнему действует советская установка: осваивать все, что есть. Впрочем, все это требует специальной оценки.

Инвестиционная привлекательность жилья
Комментируя итоги «круглого стола» «Опыт разработки и внедрения антикризисных программ в сфере ипотечного кредитования и жилищного строительства», который состоялся на прошлой неделе в «сером доме», Евгений Гонтмахер заявил, что считает жилье надежным источником вложения средств в кризисные времена:

– У значительной части населения скопились деньги, но люди не знают, что с ними делать. Банкам не доверяют. Поэтому ипотека – это как раз то, что может народ устроить. К тому же появляется стимул работать, чтобы выплатить ипотечный кредит. Даже небольшая квартира сегодня может стать инвестиционным ресурсом. Но для этого надо снизить цены. А это связано с коррупцией, монополизмом, бюрократией. Сейчас у застройщиков главная проблема – получить разрешение на стройку, это десятки, сотни согласований. Если не раскрутить ипотечную систему в Иркутске еще года два, то в 2012-м возможен колоссальный рост цен на жилье, предложение на рынке недвижимости будет близко к нулю.

справка:

Евгений Шлемович Гонтмахер родился 6 июля 1953 года во Львове Украинской ССР. В 1975 году окончил географический факультет МГУ. 1975–1991 – работал в Центральном экономическом научно-исследовательском институте (ЦЭНИИ) при Госплане РСФСР (позже – Министерстве экономики РФ). 1992 – начальник Управления Министерства труда РФ. Октябрь 1993 – апрель 1994 – заместитель министра социальной защиты населения РФ. 1994–1995 – заместитель председателя Совета по социальной политике при президенте РФ – начальник отдела администрации президента РФ. 1995 – ведущий научный сотрудник отдела Центра информационных технологий при Министерстве экономики РФ. 1995–1997 – ведущий научный сотрудник лаборатории Высшей школы экономики Минэкономики РФ и Министерства общего и профессионального образования РФ. 1999–2008 – начальник департамента социального развития аппарата правительства РФ. 2003–2006 – вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей. С марта 2008 года – член правления Института современного развития. 


Кроме того, Евгений Гонтмахер является заместителем директора Института мировой экономики и международных отношений РАН и членом президиума Российского еврейского конгресса. 

Женат, воспитывает дочь и сына.


 







Вернуться к списку публикаций