Будущее города как главная достопримечательность

29.6.2009 | Татьяна Постникова | газета Восточный формат, № 29.06-05.07.09
 
Сегодня во всем мире ведутся бурные дискуссии о том, по какому пути должно идти развитие современных городов. Все более модной и обсуждаемой в самых широких экспертных кругах темой становится и собственно деятельность по планированию их развития. Иркутск не исключение. Однако, несмотря на кажущееся обилие различных проектов и планов, главной достопримечательностью нашего города по-прежнему остается его будущее. Президент Фонда регионального развития Иркутской области Алексей Козьмин считает, что для успеха в этом деле необходимо внимательно относиться к мелочам. Корреспонденту ВФ он рассказал, как это поможет в результате достичь глобальных целей.

Восточный Формат: Алексей Павлович, в чем смысл деятельности по планированию развития городов? И чем она отличается от более привычного всем генерального планирования?

Алексей Козьмин: Планирование городского развития — это не просто генплан. Хотя генплан, безусловно, очень важная часть этой работы, и я совсем не хочу сказать, что он не нужен. Однако генплан должен быть на что-то ориентирован и формироваться с учетом не только архитектурно-градостроительных соображений, но и учитывать массу других нюансов. Кроме того, надо понимать, что город — это живой организм. И чем он больше, тем сложнее осуществлять его планирование. Все города очень сильно отличаются друг от друга: в каждом есть своя специфика, свои проблемы. Так что никаких единых решений, единых подходов здесь быть просто не может.

Впрочем, сегодня, на мой взгляд, основная проблема многих городов в том, что еще не все понимают, что по отношению друг к другу они стали субъектами активной конкуренции. Это проблема характерна в том числе и для Иркутска. Решить ее с учетом сегодняшних реалий только с помощью генплана невозможно. Ведь, разрабатывая его, к примеру, на перспективу 20 лет, мы должны себе представлять, какая экономика у нас будет через несколько лет. И это очень сложно спрогнозировать, особенно разработчикам генерального плана. Ведь, как правило, это специалисты несколько других отраслей.

ВФ: В прошлом ведь тоже существовали некие аналогичные попытки планового развития территорий? Современный опыт как-то отличается от них?

А.К.: Принципиальное отличие от советских времен в том, что тогда планирование развития городов и регионов осуществлялось централизованно. Хотя специфику городов старались учитывать, но делали это в основном в рамках Госплана. При этом у городских властей не было функции планирования развития, не было и конкуренции между городами. И, напротив, существовала система распределения кадров, которая препятствовала тому, чтобы люди могли свободно передвигаться по стране и также свободно и осознанно выбирать место проживания. Основная часть населения тогда была привязана к своей профессии, работе, квартире. Сейчас, напротив, стиль жизни людей меняется, а вместе с ним — и система городского планирования. И вот этот разрыв между сменой типа существования и непониманием механизмов планирования как раз порождает неконкурентоспособность городов и территорий.

ВФ: То есть сейчас активно меняется сама роль города?

А.К.: Да, ведь почти везде у нас продолжается процесс урбанизации. Сельское население стекается в какие-то крупные центры расселения. Вообще, есть мировой прогноз, что к 2050 году больше 90% населения мира будет жить в городах. В России сегодня этот показатель на уровне 75%, в Иркутской области — около 72-74%.

При этом надо понимать, что в процессе укрупнения город втягивает в себя не только, к примеру, самые квалифицированные кадры, но и разного рода криминальные элементы. Когда мы делали проект агломерации, это было одним из существенных замечаний: ведь повышение уровня жизни в одном месте имеет не только позитивные, но и негативные стороны. И проблема безопасности в крупных городах часто выходит на первый план, потому что это имеет самое прямое отношение к вопросу комфортности проживания.

ВФ: Если говорить непосредственно об Иркутске, то какие задачи нужно решать здесь в первую очередь?

А.К.: Для этого нам в первую очередь надо понять, что за город Иркутск, как он выглядит на пространстве страны, ближайшего международного окружения и какие функции он в этих пространствах выполняет. Надо четко определить: мы — производственный город, торговый город, туристический город. Или, возможно, нечто другое. Затем перейти непосредственно к жителям, выяснить, как они настроены. Только тогда мы сможем ответить, как организовать городское пространство. Существующий генплан, на который возложена эта функция, все те моменты, что я перечислил, сегодня учитывает слабо. Так, например, вопрос организации публичных пространств: площадей, скверов, парков — одним словом, той самой комфортной городской среды в нем явно не прописан. Хотя сейчас это, как ни странно, один из ключевых факторов конкурентоспособности.

ВФ: Вы можете привести конкретный пример, как комфортная городская среда повлияла на его конкурентоспособность?

А.К.: К примеру, это было ярко видно в Ангарске. В прошлом году по инициативе мэра там проводили довольно интересное мероприятие с молодежью, и руководство города совершенно искренне говорило, что в городе строятся дома, есть рабочие места, однако молодежь при этом по-прежнему уезжает и уезжает. Они были искренне удивлены: как же так — мы им все даем, а они все равно стремятся переехать в другое место? А уезжают они потому, что их понимание своей будущей жизни не совпадает с тем, что происходит в городе, где они живут. Соответственно, основная проблема в том, что там, где городское планирование не согласовано с жителями, те люди, которые могут из этого города уехать, уезжают. В результате город пустеет, меняется качество населения. И в перспективе он теряет свое значение, перестает быть центром притяжения.

На самом деле если человек себя в будущем города не видит, то он, естественно, начинает искать другое место. Очень многие люди в Иркутске, хотя и сами продолжают здесь жить, стараются при этом отправить своих детей учиться и работать туда, где, им кажется, будет лучше. Но здесь возникает вопрос — что значит «лучше»? Почти никто в Иркутске не пробовал организовать исследование, поговорить с людьми, провести фокус-группы и понять, с чем связан этот разрыв в ожиданиях людей от города с тем, что реально здесь происходит.

ВФ: А что в вашем представлении можно назвать «комфортной городской средой»?

А.К.: Комфортная городская среда — это в первую очередь удобство и безопасность жизни в городе, уровень и качество социальных услуг. Плюс есть и масса мелочей, которые имеют значение, делают город интересным, вызывающим позитивные эмоции. Приведу простой пример: есть такая штука, как малые архитектурные формы. Это скульптуры, композиции, разные занимательные мелочи, которые потом становятся городскими достопримечательностями и вокруг которых потом создаются какие-то тусовки и так далее. Примеров тому масса. В Нижнем Новгороде очень серьезно над этим поработали, в Челябинске — тоже. Очень неплохо развиваются малые архитектурные формы в Томске и ряде других городов. В Иркутске тоже начали работать в этом направлении, сделали несколько зеленых скульптур. Но пока это скорее исключение, чем правило.

Еще одна проблема — это неиспользование водных пространств. Это актуально как для Иркутска, так и для Красноярска, Улан-Удэ и других городов. Ведь набережные рек — это идеальные зоны для организации публичных пространств. А когда в городе появляется публичное пространство, начинается городская жизнь, начинается процесс общения, коммуникации. И все это дает свои положительные результаты. Потому что в городе должны быть места, где люди могут погулять, провести время, отдохнуть. Должны быть в городе и пешеходные зоны — с этим тоже проблема. И велосипедные дорожки, это я как велосипедист говорю.

На первый взгляд, все это вроде бы бытовые мелочи, но когда этого нет, человек действительно чувствует себя некомфортно.

ВФ: Каково сегодня в целом ваше ощущение от Иркутска — насколько комфортным его можно назвать?

А.К.: Если по личному ощущению, то, на мой взгляд, Иркутск еще не использовал свой потенциал роста и пока проигрывает другим городам. Наш фонд проводил опрос, и по его итогам было показательно, что люди, которые почти не выезжают из Иркутска, считают, что в городе происходит улучшение, что все хорошо или меняется к лучшему. И действительно, за последние четыре года очень много сделано: многие дороги приведены в порядок, ведется благоустройство, строят фонтаны. И все это, конечно, здорово! Но люди, которые ездят в другие города и видят, что происходит там, начинают сравнивать и в этом случае уже дают ответы не в пользу Иркутска.

ВФ: Если попытаться изменить эту ситуацию, то все-таки насколько это дорого, долго и вообще реализуемо?

А.К.: Знаете, есть такое выражение — «все, что можно сделать, можно сделать только быстро». Поэтому пяти лет вполне достаточно, чтобы изменить городскую среду. Я видел города, которые за пять лет менялись до неузнаваемости. Наглядный пример — Хабаровск. И надо понимать, что тут далеко не все измеряется в деньгах. Для того чтобы сделать отдельные элементы благоустройства, такие как малые архитектурные формы, обустроить зону отдыха, не нужны большие деньги. Нужны организационные решения и жесткое соблюдение градостроительного регламента, генерального плана, проекта планировок конкретных районов. И на страже здесь должна быть в первую очередь городская власть.

ВФ: Как вписывается в эту деятельность проект иркутской агломерации? И делается ли что-либо в направлении его реализации сегодня?

А.К.: По сути, проект агломерации — это и есть проект планирования развития городов. Только сразу трех. Таким образом, речь идет о неком скоординированном процессе. Потому что есть масса примеров проблем, решить которые невозможно без межмуниципального сотрудничества всех территорий. Как, например, вывоз и переработка мусора, ремонт дорог или устройство очистных сооружений в местах сброса сточных вод.

Впрочем, фактически данный проект все равно реализуется. Агломерация как экономико-географический объект никуда не делась. Однако сегодня она развивается сама, без какого-либо плана. И нас в данном случае интересует прежде всего вопрос о том, будем ли мы в перспективе как-то управлять этим процессом или нет?

ВФ: Прежний глава региона не поддержал данный проект. Что, на ваш взгляд, может измениться при новом губернаторе области?

А.К.: Думаю, что прежний губернатор этот проект просто не понимал. Но при этом он понимал какие-то другие вещи. У каждого своя специфика мышления. Впрочем, развитие различных агломераций предусмотрено и стратегией развития России до 2020 года. В проекте стратегии развития Дальнего Востока и Байкальского региона до 2025 года есть планы по развитию агломераций Иркутска, Хабаровска и Владивостока. То есть это те проекты, которые вошли в федеральные документы. Думаю, что целесообразно вернуться к этому вопросу, если мы хотим двигаться по инновационному сценарию.

ВФ: Проект стратегии развития Иркутской области до 2020 года, который сегодня находится в стадии утверждения, учитывает проект агломерации?

А.К.: Если говорить о той версии стратегии, которую верстали мы, то — да. Тот стратегический меморандум, который обсуждают сейчас уже в новой редакции, тоже предусматривает такой путь развития. Там, конечно, нет слова агломерация, но есть вопрос межмуниципального сотрудничества, есть зоны развития Южного Прибайкалья с тремя городами. Все это есть, все это сохраняется. Тут, пожалуй, просто невозможно придумать что-то другое.

ВФ: Возвращаясь к вопросу о планировании развития городов: чем для вас, человека с довольно богатым политическим прошлым, интересен этот род деятельности?

А.К.: Если серьезно, то реальной публичной политики сегодня в России нет, хотя именно ей заниматься интересно. Я бы не сказал, что это интереснее, чем планирование городов. Во всем есть своя специфика.

При этом надо понимать, что спланировать можно все что угодно. Но без политических решений это реализовать практически невозможно. Все мы видим, что фактически от одного человека зависит, будет реализован тот или иной проект или нет. Власть меняется — начинаем обсуждать все снова. И в результате получается, что сегодня мы буксуем на месте. Конечно, Россия очень политизированная в этом плане страна. У нас нет преемственности идей, которая бы не зависела так сильно от настроя первых лиц. И это очень большой минус.

ВФ: Может быть, дело в том, что деятельность по планированию городов — это вообще такое более европейское явление, которое для России, а тем более для востока страны, еще чуждо?

А.К.: Едва ли. Возможно, я вас сильно удивлю, но весь восточный мир занимается планированием городского развития. Причем даже больше, чем западный. Европейским городам сейчас вообще тяжело: они переживают уже сотое изменение в своей истории — переход от индустриального типа развития к постиндустриальному. И там сейчас есть масса проблем, связанных с вымиранием индустриальных зон, с выносом производств в Юго-Восточную Азию и так далее. В Азии же, наоборот, есть колоссальный экономический и социальный рост. И азиатские города, такие, как например, Шанхай, понимая, что этот путь Европа уже прошла, свое развитие планируют с учетом их ошибок. И делают очень красивые хорошие проекты. Шанхай очень много денег тратит именно на городское планирование: там проходят открытые конкурсы, в которых участвуют итальянцы, американцы, британцы — каждые проектируют свои районы.

ВФ: Но ведь Иркутск — это не Шанхай. Наши перспективы наверняка меньше?

А.К.: Все дело в том, что нужно себя ощущать по-другому. Не нужно думать, что Иркутск — это какая-то провинция. Иркутск совершенно не провинциальный, а мировой город. Чтобы понять это, достаточно сходить на рынок и послушать, на каком количестве языков здесь говорят. И у нас есть очень большой задел. Хотя я на многих мероприятиях за последнее время заметил, что люди из местного сообщества как-то негативно высказываются по поводу перспектив города. Согласен — проблем много. Хотя мне кажется, что всегда лучше жить с оптимистичными прогнозами и ожиданиями и еще что-то делать для того, чтобы они сбывались, нежели говорить, что у нас все плохо, ничего не получится, мы все проиграли. История показывает, что любые города переживали периоды упадка и расцвета, которые с определенной периодичностью сменяют друг друга.

Татьяна Постникова

КТО ЕСТЬ КТО

Козьмин Алексей Павлович
Родился 7 мая 1971 года в Иркутске. Закончил Иркутский авиационный техникум. В 1992 году поступил в Иркутскую государственную экономическую академию на специальность «информационные системы в экономике». В 2000 году окончил Президентскую программу по подготовке управленческих кадров по специализации «менеджмент». В этом же году назначен генеральным директором завода «Востсибэлемент» (город Свирск). В июне 2000 года избран депутатом Законодательного собрания Иркутской области.
C мая 2002 года — председатель подкомитета по банкротству Заксобрания. С 2002 по 2005 годы — вице-президент группы компаний «Новая реальность». С 2001 года — президент НП «Центр гуманитарных технологий». С 2000 года — член областного политсовета СПС, с февраля 2004 по март 2007 года — председатель Иркутского регионального отделения СПС. С октября 2004 года по октябрь 2008 года — депутат Законодательного собрания Иркутской области (член комитета по собственности и экономической политике). С ноября 2006 года — президент Фонда регионального развития Иркутской области. С декабря 2008 года — председатель политсовета регионального отделения партии «ПРАВОЕ ДЕЛО» в Иркутской области.

СПРАВКА:
Вопросы городского планирования рассматривались ФРРИО в контексте социально-экономического развития региона. Города являются центрами концентрации промышленности, сферы обслуживания, управления, научно-образовательных комплексов. Один из наиболее важных проектов — разработка Концепции развития Иркутской агломерации (2007-2008 годы). Помимо этого, фонд выполнял ряд экспертно-аналитических работ по проблемам развития северных городов — Усть-Илимска и Тайшета (2008 год). В 2009 году фонд проводил анализ социально-экономического развития Кировской области и городов, потенциально являющихся составными частями Кировской агломерации: Киров, Кирово-Чепецк, Слободской. По ряду причин некоторые разработки ФРРИО до настоящего времени находятся в проектной стадии и не дошли до практической реализации.


См. также:
 

Вернуться к списку публикаций